Галерея Черкесские лица
Исторические портреты, биографии просветителей и героев адыгского народа
Цацуна Гедмишхова (Саса)
Кабардинка из знатной семьи селения Атажукино III. Терская область, 1890-е гг. Умерла в ссылке в Узбекистане в 1952 году.
Настоящее имя её — Цацуна, но все звали её Саса. Родилась примерно в 1880 году в с. Куба. Её родителями были Мухамед Гедмишхов и дочь кабардинского узденя Магомета Шакова. Она вышла за Адильгери Лафишева совсем молоденькой, а ему было уже за 40. Рассказывают, что он её крал несколько раз, но братья возвращали обратно. А очередной раз решили, что это и есть её счастье, и оставили в семье Лафишевых. Она родила шестерых сыновей – Кучука, Гиляхстана, Талюстана, Исуфа, Измаила, Ахмеда, и одну дочь – Къудас. Старший сын погиб в Гражданскую войну, остальные — участники Великой Отечественной, двое погибли, трое вернулись инвалидами, погиб и зять.
После раскулачивания Сасу вместе с семьёй отправили в Узбекистан. Когда дед умер, его там похоронили — там есть курган, под которым лежат все наши, умершие там. Старший сын Талюстан решил вернуть мать домой: кто-то из знакомых ехал в Узбекистан покупать каракульчу, и сын попросил привезти мать. Удалось провести эту авантюру. Она приехала сюда без документов, фактически совершив побег с места выселения. Здесь её прятали то одни родственники, то другие — в Псыхурей, в Кубе, в Баксане, в Нальчике… Но кто-то выдал. Её посадили в тюрьму в Нальчике по обвинению «Побег с места обязательного поселения (ссылки)».
Потом её отправили обратно — по этапу, в Узбекистан: на поезде Нальчик–Прохладный–Баку, затем на пароме до Красноводска, потом вновь на поезде до станции близ Ташкента — и на грузовике в совхоз. В лучшем случае эта дорога занимала 5–6 дней. Момент её возвращения запомнился на всю жизнь: идёт бабушка Саса, полненькая, переваливается, как уточка, ничего в руках нет, даже узелочка, тёмная одежда, платок… А за ней конвоир — солдатик, худенький, в выцветшей гимнастерке, а в его руках винтовка со штыком! Значит, она весь этап была под бдительным надзором охраны. Это было примерно в 1947 г., а умерла она в 1952-м.
Информация предоставлена @marie_bitok. Рассказ внучки Нины Лафишевой. Младший брат Цацуны — Казгирей Гедмишхов, офицер Русской императорской армии. После установления советской власти эмигрировал и поступил на польскую службу. Расстрелян НКВД в Катынском лесу в 1940 году.
Стефан Черкезов (Тешев) — Герой Болгарии (1945–1972)
Врач, представитель шапсугского рода Тешевых, обосновавшегося в Болгарии со времён махаджирства.
Стефан Черкезов родился осенью 1945 года в селе Стрелец (Болгария). Учитывая обстоятельства, родители назвали его распространённым болгарским именем Стефан, а фамилию дали «говорящую» — Черкезов, чтобы подчеркнуть принадлежность к родному этносу. Он окончил государственный медицинский институт в Софии, стал доктором. Работал в родном селе, не грезил об известности. Его считали одним из наиболее перспективных специалистов, прочили большое будущее. И он волей судьбы действительно стал знаменитым.
15 августа 1972 года 26-летний доктор Черкезов возвращался в родной Стрелец с медицинской конференции. На крутом повороте горной дороги пассажирский рейсовый автобус столкнулся с грузовиком. Автобус перевернулся и загорелся. Единственным, кто сохранил самообладание, оказался именно Черкезов — рискуя собственной жизнью, он двадцать раз бросался в объятую пламенем машину, выносил раненых и обезумевших от страха людей — детей, женщин, стариков, успев спасти двадцать человеческих жизней! Очевидцы рассказывали, что смельчак, выбравшись из очага пожара, буквально горел живым факелом — помочь ему самому уже никто не смог…
Весть о мужественном поступке облетела весь мир. Власти и жители страны достойно увековечили память соотечественника: он был удостоен звания Героя Болгарии, его именем названы учебные аудитории в медицинских институтах Софии и Варны, дом культуры в родном селе, окружная больница в Велико-Тырново. Здесь же, а также в Софии и Стрельце, установлены памятники и мемориальные доски. День медицинского работника в Болгарии ежегодно отмечают именно 15 августа — когда доктор Черкезов совершил свой беспримерный по самоотверженности поступок. В этот же день специальных наград удостаиваются врачи, честно, с риском для жизни выполняющие свой долг в экстремальных условиях.
Шарлотта-Элизабет Аиссе (ок. 1694–1733)
Холст, масло. Николя де Ларжильер (?). Ок. 1720 г. Замок «Йегенсторф», Кантон Берн, Швейцария.
В самом конце XVII века, где-то на западе Черкесии, четырёхлетнюю девочку Айшет похищают из разорённого дома её родителей. Она попадает на невольничий рынок в Константинополе, где ребёнка замечает и выкупает французский дворянин — посланник при Османском дворе. Он увозит её в Париж и отдаёт на воспитание своей родственнице. Девочку крестят под именем Шарлотта, а настоящее имя Айшет становится её фамилией — Аиссе.
Оставаясь невольницей в новом доме, она, тем не менее, получает неплохое образование: сперва домашнее, затем при женском монастыре неподалёку. Её выводят в парижский свет, она посещает знаменитые салоны, где моментально обращает на себя всеобщее внимание красотой, изысканными манерами и загадочным происхождением.
Переживающая личную драму, став свидетелем интриг и легковесности чуждой ей богемы, она находит единственное утешение в переписке с подругой. Во многом благодаря этим письмам и Вольтеру, к которому они попадут уже после её смерти, имя Шарлотты Аиссе останется известным в истории. Гениальный француз, который был знаком с ней лично, посчитает письма достойными публикации. И вот уже больше двухсот лет, ставшие едва ли не классикой французской литературы, их перечитывают на многих языках мира.
По драматичной истории её жизни до сих пор пишут статьи, монографии и романы. О ней ставили театральные пьесы и даже сняли фильм. Есть мнение, что Александр Дюма мог вдохновиться судьбой черкесской девочки при создании образа Гайде — героини «Графа Монте-Кристо».
Охота на егерей: Люль Амшоков, Хазраил Унажоков, Таля Гергов
На фото: Х.П. Унажоков. Жертвы политических репрессий 1930–1940-х гг.
Кабардино-Балкария была излюбленным местом царской охоты и отдыха высокопоставленных чинов из Москвы. Гостями Бетала Калмыкова были Климент Ворошилов, Семён Будённый, Лазарь Каганович, Серго Орджоникидзе. Организация охоты для избранных гостей была делом хлопотным и ответственным. Амшоков, Унажоков и Гергов оказались самыми подходящими людьми, которые великолепно владели искусством охоты. Начиная с 1930 года, по поручению Калмыкова они всегда сопровождали его и высокочтимых гостей при выезде на охоту.
Однажды, в конце ноября 1931 года, рано утром егеря вышли на охоту в составе Ворошилова, Будённого и Калмыкова со своим незаменимым другом — шефом НКВД Антоновым. Охотились в Урванском лесу в окрестностях Нальчика. Егеря выбились из сил, пытаясь подогнать зверей к охотникам, но было тщетно. Калмыков пришёл в бешенство. Вдруг он заметил следы на снегу от колёс легковой автомашины. «Кто позволил себе здесь охотиться ночью и разогнал кабанов?!» — стал наступать Калмыков на егерей. «Это Ян Эрнестович Рудзутак был здесь ночью с другими», — ответил осведомлённый Амшоков. «Все вы сволочи!» — кричал Калмыков на кабардинском языке. — «Не лесники вы, а сапожники. Без моего и Антонова разрешения посмели пускать сюда других лиц!»
Впоследствии Амшокову припомнили этот случай в более печальной обстановке. В 1935 году на первомайские праздники Нарком обороны Ворошилов пригласил в Москву как близких друзей лесников из Нальчика. Побывали они у него в гостях дома и в Наркомате обороны. Нарком сделал им подарки. Шофёр Ворошилова возил их по Москве с переводчиком и показывал достопримечательности города.
Вскоре после ареста Калмыкова, 14 декабря 1938 года, Хазраил Унажоков был взят под стражу. 19 апреля 1939 года к нему присоединили Люля Амшокова. Последнего лесника-егеря арестовали 5 мая 1939 года. То, что в 1931 году охотился Рудзутак в лесу вокруг Нальчика, расценили как организацию покушения на Ворошилова по инициативе Калмыкова. Рудзутак в 1938 году был расстрелян как враг народа по ложному обвинению. Поездку лесников в Москву квалифицировали так: Калмыков послал егерей специально, чтобы там пойти на приём к Ворошилову и застрелить его, а затем на параде приблизиться к мавзолею Ленина и застрелить там Сталина.
На предварительном следствии Амшокову сказали: «Дело закончено, подпишите протоколы и вас выпустим». Он всё подписал. Гергов Таля показал: «На охоте я бывал всегда с гостями. Никаких разговоров о том, что хотят убить Ворошилова, при мне не было. Меня никто не вербовал в контрреволюционную организацию». Унажоков Хазраил: «Ворошилов прислал лошадь. На охоте у меня из кармана выпали часы, и потерял их. По указанию Будённого мне выдали другие часы. Их выдали мне в НКВД. Таких слов, что мне поручено убить Сталина, я не знаю».
9 сентября 1940 года Военный трибунал, не согласившись с мнением следствия, отправил дело для производства дополнительного расследования. Трибунал побоялся оправдать лесников и отпустить их на свободу. К этому времени Калмыков был уже расстрелян. Егеря, поняв окончательно подлость следователей, стали писать жалобы на имя Берия и Ворошилова. Этим самым усугубили своё положение. Не выдержав длительные истязания, 12 марта 1941 года в тюрьме скончался Таля Алиевич Гергов. В акте записали, что он умер от туберкулёза лёгких.
Только 10 апреля 1941 года Прокурор Союза ССР В. Бочков принял окончательное решение: дело в отношении Амшокова Л.А., Унажокова Х.П. и Гергова Т.А. прекратить за недоказанностью их вины. Но судьба людей была уже искалечена.
ЧИТАЕМ
СМОТРИМ
Внимание! Если Вы в мобильной версии:
Нажмите меню браузера и выберите «Версия для ПК»
