🔥 Забытые битвы в истории Черкесии (Часть 15)
Столкновение черкесов и друзов в Леване
💬 Хроника противостояния черкесской диаспоры и друзов в Сирии (1894–1897 гг.), где черкесы под предводительством Ахмед-бея Анчока одержали решительную победу.
В 1894 г. в Ливане произошли столкновения между Черкесами и Друзами. Поскольку значительная часть местной административной верхушки являлась друзской, то, соответственно, провокаторы нападений на черкесов пользовались их негласной поддержкой. События приобрели масштабный характер, и османские власти пытались блокировать информацию об этих инцидентах.
В ходе столкновений погибло 65 черкесов и 97 друзов, но, поскольку зачинщиками выступили последние, что делало их бунтовщиками против султана, их вынудили выплачивать часть определенной властями компенсации: «было принято решение о выплате в течение одного года тысячи лир в качестве откупных за жизнь и имущество убитых из числа черкесов двух женщин, являвшихся матерями шестерых детей. Вдобавок власти должны были оказывать материальную помощь черкесам в качестве поддержки». Первый взнос со стороны друзов был оценен в 48 тысяч курушей, друзов также заставили возвратить скот и другие вещи, отобранные у черкесов. Из следующего документа становится известно, что в 1905 г. друзов заставили выплатить второй взнос в 48 тысяч курушей из общей суммы штрафа в 128 тысяч курушей. Как видим, представители центральной османской администрации в Сирии предприняли меры к защите черкесских поселений. Черкесам, чье имущество и посевы пострадали, были выплачены значительные компенсации. Одновременно, представители властей убеждали черкесских предводителей воздержаться от ответных действий, поскольку события привлекали внимание держав и создавали еще один повод к вмешательству во внутренние дела османского государства. (История адыгов в документах… Сс. 142, 144).
Тем не менее, противоречия между двумя этническими группами привели к новому побоищу в ноябре 1895 году, в ходе которого «обе стороны потеряли несколько сот убитыми» и «за это время друзами сожжены черкесские деревни Мансура и Зиван», но на сей раз отмечается что «с женщинами и детьми друзы обращались хорошо». (Там же, с. 145).
На стороне черкесов выступило бедуинское племя фадыль и объединенное двухтысячное черкесско-бедуинское войско возглавил Ахмед-бей Анчок. Черкесский лидер погиб в разгар боя, но превосходящие силы друзов потерпели сокрушительный разгром благодаря неожиданному появлению черкесского полицейского эскадрона во главе с Мирза-беем и турецкого кавалерийского отряда из Бейрута. Друзы потеряли убитыми порядка 400 человек, тогда как потери черкесов составили 27 человек, бедуинов - 50, жандармов - 7. Были разрушены 6 друзских поселений, в том числе их центр - Междел-Шамс. В 1896-1897 гг. последовали новые мятежи друзов, для подавления которых османские власти привлекали иррегулярную черкесскую кавалерию. Отношения между черкесами и друзами оставались крайне напряженными и в последующий период французского протектората над Сирией.
(Кушхабиев A. В. Очерки истории зарубежной черкесской диаспоры. Нальчик: «Эль-Фа», 2007. Сс. 94-95)
🔥 Забытые битвы в истории Черкесии (Часть 16)
Восстание Темиргоевского народа (1826 г.)
💬 "...Черкесы, окружившие свои семейства, стада и имущество, стояли крепко и отбивали атаку за атакой..." — хроника героического сопротивления темиргоевцев колонне Эмануэля.
Темиргоевский народ в мае 1826 г. сделал свой выбор в пользу независимости и принял судьбоносное решение о воссоединении. С этого момента весь народ темиргоевский стал "немирным". Тысячи арб, женщины, дети, старики, со всем имуществом, скотом, табунами лошадей двинулись в горы. Колонна Эмануэля, переправившись через Кубань девятнадцатого мая, попала сразу на след бежавших аулов и преследование "изменников" для их наказания началось. Непокорных следовало истребить, а выживших вернуть на линию под надзор пристава и казачей полиции.
«Десять линейных казаков вызвались идти на разведку. Пробираясь ползком по густому лесу, они увидели большой аул, принадлежавший также одному из темиргоевских князей – Хеаолей Айтекову. Чем ближе подползали к нему казаки, тем явственнее видели свежие следы, проложенные арбами; трава везде была примята прогнанными стадами, а перед аулом, на небольшой поляне, толпилось так много народу, что не оставалось сомнения в присутствии здесь бежавших аулов. Казаки все высмотрели, но когда они вернулись к отряду, в лесу сгущались уже сумерки. Несмотря на поздний час вечера, Эмануэль приказал немедленно атаковать изменников. Десятый конный Черноморский полк и сотня линейцев, во весь опор промчавшись через лес, выскочили на поляну; но на поляне никого уже не было. Отдыхавшие на ней аулы успели подняться, и казаки увидели только хвост обоза, втягивавшийся в лесную опушку. Передовые сотни, оставив аул в стороне, пустились в погоню; они доскакали до леса, но, встреченные в упор убийственным залпом, были опрокинуты. Сменившие их новые сотни потерпели ту же неудачу. Черноморцы отступили. В это время на поляну стала выходить пехота. Рота Навагинского полка направлена была на аул, а пеший Черноморский полк двинулся к лесу, чтобы сменить свою расстроенную конницу. Те и другие имели, однако, не более удачи, чем наша кавалерия. Едва навагинцы подошли к аулу, как, осыпанные градом пуль, подались назад. Сам Эмануэль кинулся к роте. “Навагинцы! Вперед, в штыки!” – крикнул он громко. Рота бросилась, – но после упорного боя успела овладеть только крайними саклями. Потери, понесенные ею при этой вторичной атаке, заставили Эмануэля прибегнуть к другой, более суровой мере: он приказал зажечь аул. Охваченные со всех сторон быстро распространявшимся пламенем, черкесы стали выбегать из аула и направляться к лесу, где в это время кипел отчаянный бой между черноморцами и беглыми темиргоевцами. Появление их в лесу неминуемо поставило бы наших казаков между двух огней, а потому Эмануэль спешил всю конницу и приказал ей занять опушку леса, чтобы преградить доступ к нему новому противнику. А в лесу между тем положение черноморцев с минуты на минуту становилось серьезнее. Несколько раз порывались они пробиться через толпу к обозу, но черкесы, окружившие свои семейства, стада и имущество, стояли крепко и отбивали атаку за атакой. Спустилась ночь, черная, непроглядная, освещаемая только заревом пылавшего аула и молниями ружейного огня, беспрестанно вылетавшими из мрака неподвижно стоящего леса. Картина была новая для Эмануэля, местность незнакомая – а при таких условиях исход боя мог быть роковым для отряда, и еще более для самого генерала, на котором лежала страшная ответственность. Он приказал ударить отбой. Перестрелка, постепенно затихая, скоро совершенно смолкла, и последние пары черноморцев выступили из леса. Отряд остановился ночевать у развалин сожженного им аула. За ночь темиргоевские аулы ушли так далеко, что преследовать их на другой день было немыслимо. Отряд вернулся на прежнюю дорогу, которая должна была привести его к Лабе на соединение с прочноокопским отрядом. Но дорога эта перехвачена была неприятелем. Едва войска выступили с ночлега, как передовая цепь, встреченная стремительной атакой, была опрокинута. Горцы неслись по ее следам и рубили бегущих....»
— В. Потто. Кавказская война. Том 5.
ЧИТАЕМ
СМОТРИМ
0
0
0
0
